В 1882 году правительство Российской империи издало указ «О казённокоштном переселении в Южно-Уссурийский край». Целью документа было освоение сурового, малонаселённого региона, а также развитие здесь рыбных и зверобойных промыслов. Уссурийский край (территория современных Приморского и Хабаровского краёв, а также Амурской области) в то время отличался сложным климатом, труднопроходимой местностью и острой нехваткой населения. Для привлечения переселенцев государство предлагало различные льготы и помощь в обустройстве.
В конце 1890-х годов весть о государственной программе дошла до жителей Моонзундского архипелага в Эстонии. Первые шесть семей — Микк, Тебак, Вальтон, Усталу, Таммевески и Вейде — решились на переезд к берегам Тихого океана. Путь был долгим: сначала по железной дороге до Одессы, а затем 34 дня на пароходе «Ярославль» до Владивостока.
В сентябре 1899 года 26 переселенцев на паровом катере «Ганза» высадились на пустынном берегу бухты Андреева. Им предстояло с нуля осваивать дикие земли, строить дома и налаживать рыболовство. Каждой семье выделили по 15 десятин земли — надел, который казался весьма солидным по сравнению с тесными участками в Лифляндской губернии.
Вслед за первопроходцами, в 1900 и 1901 годах, последовали массовые волны переселенцев. Они добирались поездами через Сибирь и Маньчжурию или пароходами из Одессы. Новые жители расселялись между устьями рек Кангауз (Суходол) и Коготуни (Промысловка), по берегам бухт Большой Кувшин, Консивой и Юшуай. Так возникло поселение, получившее название Лифляндское. К началу Русско-японской войны 1904 года в Уссурийский край прибыло уже 186 эстонских семей.
Жизнь первых колонистов была трудной и полной опасностей. Приходилось привыкать к новому климату, расчищать участки и строить жилье. Постепенно вокруг домов появились огороды, урожаи с которых обеспечивали семьи всем необходимым. Люди привязывались к этим местам, находя утешение в красоте и щедрости местной природы. В итоге главная задача правительства была выполнена: берег был освоен, а рыболовный промысел стал развиваться.
В 1906 году местный землемер Отто Кидерман, обосновавшийся в районе бухты Суходол еще в 1902 году, завершил составление карты земельных участков Лифляндского. На ней были отмечены 142 хутора с фамилиями владельцев: Юнман, Вальтон, Тебак, Гамс, Эйсвальд, Тумма, Арон, Микк, Вейде, Сепп, Вагги, Пястель, Кесккюла, Альвюс, Усталу и другие. Сегодня фотокопии этой уникальной карты хранятся в музее истории Южной Лифляндии и Центральной городской библиотеке им. М. И. Ладынского.
По данным переписи 1915 года, в селении насчитывался 141 двор и 681 житель, а к 1925 году численность эстонского населения достигла 736 человек. Сами себя дальневосточные эстонцы называли «ээстласедами» или «маарахвасами». Вплоть до 1950-х годов лифляндские колонисты сохраняли свою самобытность, оставаясь обособленной этнической группой в составе приморского  крестьянства.
Дома говорили только на родном, эстонском языке. Большинство верующих были христианами - протестантами. В поселении была построена кирха (церковь) в национальном стиле, уничтоженная в 30-е годы.
Дома поселенцев в точности были похожи на типичное жилье эстонского крестьянина-середняка в конце 19-го века. Но на внутренний облик жилищ, однако, дальневосточные условия наложили свой отпечаток. Все хозяева сразу же строили печь для хлеба, плиту, а дымоход иногда выводили через гумно для просушки снопов и рыболовных сетей. Крыша оставалась традиционной - высокой, четырехскатной, покрытой соломой или камышом. Зажиточные крестьяне покупали для крыши оцинкованное железо. Большинство еще строили баньки, амбары, погреба, гумно...
Самым распространенным видом хозяйственной деятельности было рыболовство. Ведь эстонцы славились умелыми рыбаками. На тихоокенском побережье, навыки, полученные в Прибалтике, оказались к месту. При ловле рыбы использовались традиционные орудия: ставные сети, невод, вентери, остроги. Мастерски неторопливо, деловые рыбаки ловили в прибрежных водах сельдь, горбушу, кету, иваси, камбалу, корюшку.
Не отказались эстонцы на берегу Тихого океана и от садоводства, привыкшие вкладывать немалый труд в свои яблонево-ягодные сады. Большинство колонистов старались посадить хотя бы несколько фруктовых деревьев и малину, как требующую наименьшего ухода.
На огородах выращивали в основном рожь, ячмень, овес, картофель, горох, а также табак, коноплю   лен, овощи.
Конопляное волокно шло на изготовление веревок, без которых в хозяйстве, особенно рыбацком, не обойтись. Ален шел на производство тканей, из которых шили одежду, белье, мешки, половики и прочее. Кроме того, из семян конопли и льна получали масло.
Непростым был цикл обработки ржи. Снопы складывали на жердях в помещении гумна или бани для просушки, а затем ставили лавку и молотили по ней, получая готовое к помолу зерно. Потом рожь мололи, просеивали, а отруби давали скоту. Дня выпечки хлеба использовали специальные печи.
Гораздо больше усилий требовалось для обработки льна. Сначала собранный лен расстилали тонким слоем прямо на покосе. Надели две рядки вылеживались, затем урожай собирали в снопы и свозили для  просушки. Семена обмолачивали обычным способом, а стебли досушивали печным жаром. И лишь после этого с помощью специальных приспособлений лен мяли, теребили. Грубые и жесткие волокна чесали, а получив достаточно тонкие - пряли и ткали. Готовые полотна отмачивали в воде и расстилали на солнце для отбеливания.
Для изготовления тканей использовалась и шерсть. В сравнении с растительной шерстяная пряжа требовала гораздо меньше усилий. Из ткани шили в основном одежду.
Национальный женский костюм эстонок просуществовал до 60-х годов нынешнего столетия, состоящий из рубахи туникообразного покроя, полосатой юбки, тканого пояса, верхней кофты в талию или безрукавки. Праздничный наряд замужней женщины включал передник, покрывало, отделанное цветным шнуром. Мужчины носили рубаху, длинные или до колен штаны, куртку, войлочную шляпу; зимой - меховую ушанку, тулуп из овчины, шубу или пальто. Обувью служили кожаные постолы и высокие сапоги.
Основной пищей эстонцев были крупы, горох, хлеб, овощи, соленая баранина, рыба. Вот традиционное меню эстонской семьи первой половины века: супы, мучная похлебка, каша, соусы, картофель, овсяной кисель, овощи, рыба. По утрам употребляли кофе, который варили из смеси цикория и ячменя или ржи. Чай пили редко, в качестве заварки использовали разнообразные травы, сушеные фрукты и ягоды. По большим праздникам употребляли пиво, летом - квас. На Рождество делали кровяную колбасу, на Масленицу варили бобовый или гороховый суп со свиными ножками, на Пасху и Троицу стол украшали крашенными яйцами.
В конце 20-х годов дальневосточные эстонцы еще сохраняли свой язык и национальные черты главным образом за счет того, что жили обособленно в своей общине и плохо владели русским языком. Однако такое положение продолжалось недолго. Насильственная коллективизация, закрытие национальной школы, разгон прихода - все это заставляло овладеть русским языком, вписаться в общую систему. И в этих условиях ассимиляция приобрела критическое ускорение.
Нынешняя колония дальневосточных эстонцев, к сожалению, почти полностью утратила свою национальную самобытность.

Информация по материалам краеведа Ю.Р. Вальдмана из периодических изданий  без редакции: 
«На географических картах и планах городского Большой Камень нет официального названия «бухта Вальтон», но оно довольно часто используется в разговорной речи. Название свое эта бухточка на северном краю Южной Лифляндии получила в начале минувшего века по фамилии эстонского переселенца Андруса Пеетера Вальтон (у эстонцев долгое время не было отчеств, они стали появляться лишь в конце 19 века), обосновавшегося здесь в 1898 году.
Как свидетельствуют архивные документы, родился А.-П. Вальтон 9 сентября (по новому стилю) 1849 года. А 16 января (по н.ст.) 1872-го его венчали с Леной Усталу. У них было пять сыновей и три дочери. Один сын и дочери умерли еще в раннем возрасте.
В числе первых эстонских переселенцев Адрус-Пеетер со своей семьей прибыл в Уссурийский край и поставил свой хутор на безымянном берегу бухты Андреева. Свое жилище он построил в метрах ста от моря. Земельный участок имел сенокосные угодья, по обеим сторонам которого располагался лесной массив.
Осенью 1947 года началось строительство военного судоремонтного завода и рабочего поселка в бухте Большого Камня. С участка А.-П. Вальтон строители начали вывозить песок. Водители автосамосвалов, работавших на этом маршруте в течении пяти лет, в своих путевых листах так и писали: «бухта Вальтон  стройка». Дома, где проживала семья  Андруса-Пеетера Вальтона давно уже нет. А имя первоселенца осталось в народной памяти. Многие большекаменцы и гости города проводят свой отдых у моря, на берегу бухты Вальтон.»

Примечание: Бухта Вальтон — народное название бухты Андреева. Оно возникло в период заселения побережья, когда переселенцы именовали бухты в честь их первых владельцев: Вальтона, Керма, Сидрика. На официальных картах это название отсутствует.

Справка составлена на кафедре краеведения Центральной городской библиотеки им. М.И. Ладынского, ответственный исполнитель - ведущий библиотекарь Н.М. Лавринович
10.09.2026